Модель стресса для пар, воспитывающих детей с расстройствами аутистического спектра, и вмешательство на основе осознанности

Змихновская Олеся

Змихновская Олеся

Магистр социологии, магистр психологии, клинический психолог, поведенческий и КПТ специалист, мама троих детей. Пишу на тему детской психологии, перевожу исследования о лечении расстройств эмоций и поведения, провожу персональные консультации взрослых и детей.

Оригинал статьи A Stress Model for Couples Parenting Children With Autism Spectrum Disorders and the Introduction of a Mindfulness Intervention

Journal of Family Theory & Review, 2013

Родители детей с расстройствами аутистического спектра (РАС) подвержены повышенному риску острого и хронического стресса по сравнению с родителями детей с другими нарушениями развития (НР) и родителями детей без нарушений (например, Davis & Carter, 2008; Hastings, 2003). Исследователи показали, что это частично является результатом тяжести и постоянного характера характеристик РАС (Ingersoll & Hambrick, 2011). Кроме того, стресс, связанный с наличием ребенка с расстройствами аутистического спектра, может негативно повлиять на отношения в паре (Meadan, Halle, & Ebata, 2010). Например, уровень разводов выше среди родителей детей с РАС (23,5%), чем среди родителей детей без нарушений развития (13,8%; Hartley et al., 2010).
Вполне вероятно, что стресс, связанный с рождением ребенка с аутизмом, влияет на отношения в паре, однако лишь немногие исследователи уделяли внимание этой динамике в таких семьях. В этой статье мы попытались разработать модель того, как стресс действует в семьях с детьми с РАС. Предыдущая модель стресса изображала предикторы, модераторы и результаты родителей детей с нарушениями развития (Perry, 2004). При разработке новой модели стресса мы описали характеристики РАС, обсудили стрессоры, которые ярко выражены в семьях детей с РАС, что подтверждается литературой, и подчеркнули ограничения модели Перри (2004) в применении к этой популяции. Наша расширенная модель стресса включает в себя ресурсы родительской пары и результаты родительской пары. Хотя мы сосредоточились исключительно на парах, воспитывающих детей с аутизмом, новая модель также может быть применена к семьям и родителям детей с другими типами ДД, а также к другим семейным структурам (например, разведенным родителям, родителям нескольких поколений). Наконец, мы демонстрируем, как применить модель с помощью вмешательства на основе осознанности для достижения положительных результатов и укрепления отношений в паре.

Модель стресса Перри
Нарушения развития включают широкий спектр хронических, пожизненных расстройств, вызванных умственными и/или физическими недостатками, которые влияют на повседневный жизненный опыт, такой как язык, обучение, мобильность, самообслуживание и навыки независимой жизни (CDC, 2012). К распространенным формам ОВЗ относятся, в частности, аутизм, синдром Дауна, умственная отсталость, нарушения зрения, церебральный паралич и потеря слуха. Перри (2004) представила модель стресса (см. рисунок 1), учитывающую специфический опыт семей детей с ОВЗ. Эта модель была разработана, учитывая ограничения хорошо изученных моделей семейного стресса, таких как модель ABCX (Hill, 1958) и модель Double ABCX (Lavee, McCubbin, & Patterson, 1985). Перри (2004) заявила, что эти модели не совсем точно отражают опыт семей с детьми с ОВЗ, поскольку в этой модели предполагается, что существует лишь два результата стресса – адаптация или кризис. Однако для опыта семей с ОВЗ более подходит теория «микрострессоров», «повседневных неприятностей» (Kanner, Coyne, Schaefer, & Lazarus, 1981), которая описывает постоянные и повторяющиеся ежедневные стрессы. Перри первая сформулировала потребность в такой модели, которая описывала бы хронический стресс, испытываемый такими семьями.

Модель Перри включает четыре основных компонента: стрессоры, поддержка, ресурсы и результаты. Компоненты поддержки и ресурсов действуют как модераторы взаимосвязи между стрессорами и родительскими результатами. Стрессоры определяются как объективные и субъективные характеристики ребенка (например, уровень когнитивного развития, частота и тяжесть дезадаптивного поведения) и другие жизненные стрессоры, которые испытывают все семьи (например, занятость, финансовое напряжение). Ресурсы включают как индивидуальные ресурсы (например, копинг-стратегии), так и ресурсы семейной системы (например, слаженность семьи, удовлетворенность партнеров браком). Поддержка включает фактическую или предполагаемую неформальную социальную поддержку (например, семья, друзья, общественные организации) и формальную поддержку и услуги (например, профессиональные и парапрофессиональные вмешательства). Результаты в этой модели определяются как положительные (например, личностный рост) или отрицательные (например, депрессия).
Как и у любой модели, у модели Перри (2004) есть свои ограничения. Перри предполагала, что ее модель сможет описать семьи со всеми нарушениями развития. Модель ограничена в своей простоте, потому что (а) она не учитывает, как промежуточные переменные ресурсы и поддержка могут взаимно влиять друг на друга, (б) она фокусируется на индивидуальных родительских результатах, игнорируя влияние, которое инвалидность ребенка оказывает на отношения в семейной системе (например, отношения в паре), и (в) ей не хватает убедительности, поскольку она основана на эмпирических данных. Вместо этого основное внимание уделяется объяснениям с клинической точки зрения без обзора научной литературы. В следующем разделе мы предлагаем модель, которая расширяет модель Перри и устраняет эти недостатки.

Модель стресса для пар, воспитывающих детей с расстройствами аутистического спектра, и вмешательство на основе осознанности

Рис. 1

Модель стресса для родителей детей с расстройствами аутистического спектра
Мы представляем модель стресса, основанную на эмпирических результатах исследования стресса у пар, воспитывающих детей с РАС (см. рис. 2). Как следует из цитированной ранее литературы, очевидно, что эта группа испытывает повышенный уровень стресса и, следовательно, требует модели, адаптированной к их опыту. Хотя наша модель также может быть применима к семьям детей с другими типами нарушений развития, мы сосредоточились на семьях детей с РАС.

Модель стресса для пар, воспитывающих детей с расстройствами аутистического спектра, и вмешательство на основе осознанности

Рис. 2

Для создания модели мы используем более системный подход, основываясь на данных как отдельно каждого из родителей, так и для родителей как пары. Мы расширяем модель Перри (2004), подчеркивая, как вмешивающиеся переменные (т.е. поддержка и ресурсы) могут взаимодействовать друг с другом с течением времени, усугубляя или совместно смягчая стресс, связанный с рождением ребенка с РАС. Наша модель включает характеристики ребенка в качестве переменных, влияющих на исход. Характеристики ребенка в нашей модели включают проблемы поведения ребенка и восприятие родителями такого поведения. Индивидуальные результаты каждого из родителей и отношения в паре служат зависимыми переменными, и взаимодействие между ними отображено в нашей модели. Поддержка и ресурсы – это внешние переменные, которые либо смягчают, либо усугубляют влияние характеристик ребенка на результаты как пары так и каждого из родителей. Мы обсудим каждый из этих компонентов ниже.

Характеристики ребенка
Как уже говорилось ранее, проблемы с социальным поведением ребенка, проблемы регуляции и проблемы поведения повышают вероятность стресса у пар, воспитывающих детей с РАС (Davis & Carter, 2008; Hastings, 2003; Estes et al., 2009; Lecavalier et al., 2006). Однако большая часть исследований о стрессе, испытываемом родителями детей с РАС, основана на материнском отчете. При рассмотрении отчетов матерей и отцов результаты исследований родительского стресса неоднозначны (например, Estes et al., 2009; Hastings, 2003): матери сообщают о большем стрессе, связанном с проблемами поведения ребенка, проблемами регуляции и проблемами поведения (Hastings, 2003; Hastings et al., 2005), а отцы сообщают о большем стрессе, связанном с экстернализирующим поведением (например, битьем; Davis & Carter, 2008). Кроме того, матери сообщают о большей супружеской неустроенности, чем отцы (Gau et al., 2012). Возможно, матери и отцы воспринимают разные формы поведения как проблемные. Например, определенное поведение может рассматриваться матерью как несоблюдение, а отцом – как игровое поведение. Если поведение воспринимается как проблемное, эти характеристики ребенка могут увеличить вероятность родительского стресса. Однако различное восприятие родителями этих характеристик ребенка является областью, нуждающейся в дополнительных исследованиях.

Учитывая различия в восприятии родителями характеристик ребенка мы включили субъективные характеристики ребенка в нашу модели родительского стресса (см. Рисунок 2). Также могут существовать уникальные для каждого ребенка характеристики, которые потенциально влияют на родительский стресс, такие как тяжесть симптомов РАС и/или возраст ребенка. Что касается тяжести симптоматики ребенка и родительского стресса, результаты исследований в основном неясны. Многие исследователи предполагают, что чем тяжелее диагноз, тем больше вероятность того, что родители будут испытывать повышенный стресс (Ingersoll & Hambrick, 2011; Osborne, McHugh, Saunders, & Reed, 2008; Stuart & McGrew, 2009). Родители детей с высокофункциональным аутизмом сообщают о большем стрессе, чем родители детей без задержек в развитии (Rao & Beidel, 2009). Кроме того, родители детей в возрасте 4 лет и младше с диагнозом РАС отмечают значительно более высокий уровень стресса, чем родители более старших детей с РАС (Osborne & Reed, 2010). Объективные характеристики, такие как симптоматика и возраст ребенка, могут влиять на стресс у родителей и поэтому были включены в нашу модель как отдельные стрессоры (см. Рисунок 2).

Другие семейные стрессоры
Как видно из литературы, большинство исследователей, изучавших стресс в семьях детей с РАС, выдвинули гипотезу и доказали, что наличие ребенка с РАС связано с повышенным уровнем дистресса у родителей. Хотя эта гипотеза во многих случаях оказалась верной, она неполна, поскольку не уделяется внимание дополнительным источникам стресса. Несмотря на вероятность того, что эти семьи сталкиваются со многими стрессорами, которые не связаны напрямую с присутствием ребенка с РАС, лишь немногие включили этот элемент в свои исследования. Заметным исключением стало исследование Бенсона (2006), который обнаружил, что как тяжесть симптомов у ребенка, так и распространение стресса (т.е. тенденция стрессоров в одной сфере жизни вызывать стресс в других сферах жизни) были связаны с депрессивными симптомами у родителей. Данное исследование дает более полную характеристику процесса стресса, который испытывают родители, учитывая стрессоры, не связанные напрямую с наличием ребенка с РАС. В соответствии с моделью Перри (2004), мы считаем, что при концептуализации того, как именно родители детей с РАС испытывают стресс, необходимо учитывать полную характеристику стрессоров, испытываемых родителями, таких как работа, финансы, наличие дополнительных детей, структура семьи и другие семейные проблемы.

Переменные модели могут взаимодействовать друг с другом, тем самым изменяя влияние каждой переменной на исход. Мы выяснили, что индивидуальные ресурсы, такие как оптимизм, опосредуют связь между поддержкой семьи и некоторыми переменными исхода, такими как стресс, депрессия, удовлетворенность жизнью и психологическое благополучие (см. Ekas, Lickenbrock, & Whitman, 2010).

Ресурсы

Согласно теории семейного стресса, ресурсы играют важную роль в том, как семьи адаптируются к стрессовым обстоятельствам (McCubbin, 1979). Модель Перри (2004) включает личные ресурсы и ресурсы семейной системы в качестве важных элементов, которые могут влиять на взаимосвязь между наличием ребенка с ОВЗ и положительным и отрицательным родительским результатом. Однако, описывая влияние личных и семейных ресурсов на родителей детей с ОВЗ, Перри приводит ограниченное эмпирическое обоснование для включения этих переменных в модель. Цель данного раздела – проиллюстрировать, как различные ресурсы могут влиять на влияние наличия ребенка с аутизмом на состояние родителей. Кроме того, мы расширили модель Перри, включив ресурсы пары отдельно от ресурсов, существующих в семье в целом. Таким образом, мы позволяем провести различие между ресурсами, доступными для пары, и ресурсами, доступными для всей семьи.

Индивидуальные ресурсы
Перри (2004) описала индивидуальные ресурсы как “личностные переменные, когнитивные стратегии преодоления и убеждения, а также демографические факторы (такие как образование и статус занятости)” (стр. 7). Несмотря на утверждение Перри о том, что лишь немногие исследователи изучали влияние индивидуальных ресурсов на родителей детей с нарушениями, некоторые исследователи все же предлагают свой взгляд на то, как индивидуальные ресурсы, особенно стратегии преодоления, влияют на состояние семей с ребенком с РАС. В целом, было продемонстрировано, что родители, использующие позитивные стратегии преодоления (например, копинг, ориентированный на решение проблемы, когнитивная стратегия “позитивный рефрейминг”), уменьшают негативные результаты и увеличивают позитивные результаты (Dabrowska & Pisula, 2010; Dunn, Burbine, Powers, & Tantleff-Dunn, 2001; Lyons, Leon, Phelps, & Dunleavy, 2010; Pottie & Ingram, 2008). Таким образом, родителям детей с расстройствами аутистического спектра, по-видимому, полезно использовать адаптивные стратегии преодоления, такие как рефрейминг стрессовых ситуаций. Родители, использующие избегающее копинг-поведение повышают риск возникновения стресса.
Помимо стратегий совладания, некоторые исследователи изучали влияние других индивидуальных характеристик (например, личности, образования, статуса занятости) на результаты, переживаемые родителями детей с РАС. Однако Вейс (Weiss, 2002) обнаружил, что жизнестойкость личности (например, вера в то, что человек может контролировать или влиять на жизненные события, чувство глубокой вовлеченности в жизненную деятельность или приверженности ей, и ожидание перемен как захватывающего вызова для дальнейшего развития; Kobasa, 1979) является адаптивным качеством у матерей детей с РАС и другими нарушениями. Что касается гендерных эффектов, некоторые данные свидетельствуют о том, что матери подвержены большему риску негативных последствий, связанных с воспитанием детей с РАС, по сравнению с отцами (Dabrowska & Pisula, 2010; Gray, 2002). Несмотря на ограниченное количество исследований в этой области, похоже, что индивидуальные ресурсы играют важную роль в том, как пары, воспитывающие детей с РАС, переживают стресс.

Ресурсы пары
В модели Перри (2004) не проводится различия между ресурсами пары и общими ресурсами семейной системы. Однако наш аргумент заключается в том, что в рамках семейной системы супружеская подсистема признается уникальной и заслуживающей особого внимания. Ресурсы пары – это характеристики, которые диада привносит в семейную систему для снижения, усугубления или поддержания стресса. В первую очередь, удовлетворенность отношениями в паре действует как буфер для стресса, связанного с воспитанием ребенка с расстройствами аутистического спектра (Risdal & Singer, 2004). Дополнительными примерами ресурсов пары могут быть статус (живущие раздельно или разведенные родители), бабушки и дедушки, однополые родители.
Другими формами ресурса пары может быть двунаправленное влияние отношения и поведения партнеров. В одном из исследований было обнаружено, что компетентность в отношениях предсказывает удовлетворенность отношениями (Lawrence et al., 2008); таким образом, навыки построения отношений одного из членов диады могут влиять на воспринимаемое качество отношений. И наоборот, удовлетворенность отношениями может влиять на индивидуальное благополучие (Larson, Whitton, Hauser, & Allen, 2007). Эти исследования позволяют предположить наличие обратной связи: индивиды влияют на диаду, а качество диады влияет на индивида.

Матери и отцы детей с аутизмом сообщают о большем стрессе, когда их партнер борется с депрессией и стрессом (Hastings, 2003; Hastings et al., 2005). Если матери и отцы могут испытывать негативный эффект от проблем с психическим здоровьем своего партнера, то обратное также может быть верным; определенные индивидуальные характеристики могут предсказывать положительные результаты в аспектах благополучия их партнера.

Как уже упоминалось ранее, объем литературы, которая специально изучает детско- родительские отношения среди разведенных родителей детей с РАС, невелик. Однако Saposnek и др. (2005) изучали влияние родительских курсов для разводящихся родителей детей с нарушениями интеллекта (например, РАС), которые не могут договориться о важных родительских решениях (например, о диагностике, медицинском уходе, посещении терапевтических процедур для своего ребенка). Хотя эти предложения очень специфичны для определенного времени в процессе развода, они указывают на важность эффективного общения между родителями для благополучия ребенка. Эта концепция находит свое отражение в литературе, посвященной совместному воспитанию разведенных родителей типично развивающихся детей (например, Baum, 2004, 2006; Crockenberg & Langrock, 2001; Roberson, Sabo, & Wickle, 2011). Качественное совместное воспитание типично развивающихся детей описывается как состоящее из высокого уровня взаимодействия родителей (например, частые разговоры между родителями о ребенке); низкого уровня конфликта родителей (например, частота, враждебность и напряженность споров о воспитании детей, а также различия во взглядах на воспитание детей) и высокого уровня поддержки родителей (например, готовность родителей приспособиться к изменениям, помогают ли оба родителя или выступают в качестве ресурсов для другого родителя в воспитании детей; Ahrons, 1981). Эти различные стили родительского воспитания (конфликтный, разобщенный и стабильный) связаны с различными результатами для детей и родителей (Roberson и др.),

Другие семейные ресурсы
Семейные ресурсы можно рассматривать как ресурсы, которые доступны для семьи в целом и способствуют ее благополучию. Функционирование семьи, один из видов семейных ресурсов, можно рассмотреть как баланс сплоченности и адаптивности внутри семейной ячейки (Olson, Portner, & Lavee, 1985). Altiere и von Kluge (2009) обнаружили, что семьи детей с РАС со сплоченным стилем семейного функционирования используют больше позитивных моделей поведения для преодоления трудностей, чем семьи с другими стилями семейного функционирования. Таким образом, сплоченное семейное функционирование, по-видимому, является ресурсом для семей детей с РАС. Однако необходимо провести дальнейшие исследования, чтобы подтвердить подобные выводы.
Следует рассмотреть еще несколько видов ресурсов на уровне семьи, которые еще не были исследованы в связи со стрессом в семьях детей с РАС. Например, другими важными ресурсами для семей детей с РАС являются финансовые ресурсы, они могут влиять на доступность формальной поддержки и услуг. Кроме того, хотя дополнительные дети иногда могут стать причиной повышенного стресса для родителей, братья и сестры детей с РАС, они также могут быть ценным ресурсом для семьи, когда они достаточно взрослые, чтобы помогать и давать родителям передышку. Важно помнить, что братья и сестры детей с РАС подвержены риску дистресса и нуждаются в дополнительной поддержке. Их роль в общей семейной системе очень важна (Bloch & Weinstein, 2010).

Mindfulness

Осознанность, уходящая корнями в восточные традиции, – это состояние сознания, в котором человек привносит “осознанность и внимание в непосредственный опыт” (Grossman, 2010, p. 88). Концепция осознанности присутствует в различных философских традициях, включая древнегреческую философию, феноменологию, экзистенциализм в западноевропейской культуре, гуманизм и трансцендентализм в американской культурной традиции (Brown, Ryan, & Cresswell, 2007). Термин “осознанность” в широком смысле определяется как “осознание, осмотрительность, различение и удержание” (Shapiro, 2009). В эмпирических исследованиях осознанность чаще всего определяется как “внимание, направленное определенным образом в настоящий момент и без осуждения” (Kabat-Zinn, 1994, p. 4).

Для того, чтобы понять последствия процесса и практики культивирования осознанности как состояния сознания, необходимо объяснить основные предположения, касающиеся состояния человеческого разума. Наиболее фундаментальное из этих предположений заключается в том, что в целом люди не осознают переживания в настоящий момент (Grossman, 2010). Кроме того, когнитивные и эмоциональные реакции на сенсорные переживания, возникающие от момента к моменту, происходят настолько быстро, что воспринимаются как одновременные. Грабовац, Лау и Виллетт (2011) заявили:

“При осознании любого объекта возникает сопутствующий тон ощущений. … Из-за быстрого и скоротечного характера этих чувств, постоянно возникающих и исчезающих, они часто остаются незамеченными и могут служить ключевым спусковым крючком для цепной реакции мыслей (включая эмоции) и действий, которые могут привести к страданию. Эта цепная реакция мыслей и эмоций в ответ на эти мысли называется ментальным заражением”. (p. 155)

Таким образом, люди обычно реагируют на стимул с недостаточной разборчивостью, что часто приводит к неправильному восприятию ситуаций (Grossman, 2010).

Привнесение осознанности в нашу повседневную жизнь предлагает альтернативный способ обработки ежеминутного опыта. Осознанность можно развить с помощью практики осознанности – набора упражнений, которые при регулярном выполнении способствуют непредвзятому вниманию к тому, что происходит в данный момент. Практикующие майндфулнесс приходят к пониманию того, что как только опыт воспринимается через органы чувств, существует множество возможных способов реагирования. Воспринимая переживания в момент их возникновения, человек реагирует на них менее эмоционально, более тонко и с учетом конкретной ситуации (Shapiro, Carlson, Astin, & Freedman, 2006). Следовательно, снижение эмоциональной реактивности приводит к прекращению реакции организма на стресс, что приводит к улучшению физических и психологических результатов (Baer, Smith, & Allen, 2004; Grossman et al., 2004). Для развития практики осознанности были разработаны вмешательства, направленные на ознакомление участников с техниками, позволяющими им стать более осознанными в повседневной жизни.

Наиболее часто в эмпирических исследованиях используется 8-недельная программа Mindfulness Based Stress Reduction (MBSR), разработанная Кабат-Зинном (1990). Занятия проводит подготовленный инструктор по снижению стресса, а участники встречаются еженедельно по 2,5 часа, с продленным днем практики между шестой и седьмой неделями. Еженедельные занятия включают теоретические и дидактические уроки о осознанности и ее влиянии на физиологическую реакцию организма на стресс, практическую отработку техник осознанности, которые способствуют повышению внимания и осознанности, а также групповой диалог о препятствиях и проблемах в применении техник (Kabat-Zinn, 1990). Экспериментальные практики включают в себя практику осознания дыхания, в ходе которой человек обращает внимание на дыхание, когда оно естественным образом входит и выходит из тела, и возвращает внимание к дыханию, когда замечает, что ум отвлекается. Еще одно упражнение – сканирование тела, при котором внимание обращается на физические ощущения тела, начиная с пальцев ног и заканчивая головой. Как осознание дыхания, так и сканирование тела проводятся медленно в течение 15-45 минут, чтобы участник мог сосредоточиться на нюансах физических ощущений и ментальных и эмоциональных процессов. Одно занятие в течение 8 недель посвящено осознанному общению между людьми. Эта программа уже была адаптирована для определенных групп населения и может быть адаптирована к потребностям пар, воспитывающих детей с РАС. Например, учитывая стресс для этих родителей, посещение 8 недель этой программы может оказаться невыполнимым. Поэтому адаптация программы может включать сокращение количества недель и времени, проведенного в классе, или обеспечение соответствующего ухода за детьми во время занятий.

Хотя в последние годы исследования в области mindfulness значительно расширились, исследований, посвященных влиянию практики mindfulness на отношения в паре, особенно в том, что касается стрессов, с которыми ежедневно сталкиваются пары, воспитывающие ребенка с ограниченными возможностями. В нашей модели стресса есть несколько аспектов, в которых практика осознанности может быть наиболее эффективной для улучшения индивидуальных и семейных результатов (см. рисунок 3). Во-первых, мы исследуем последствия практики осознанности для индивидуального благополучия как индивидуального ресурса. Во-вторых, мы обсуждаем потенциальные преимущества практики осознанности для отношений в паре как ресурс пары. В- третьих, мы предлагаем практику осознанности в качестве формального вмешательства для улучшения индивидуальных и парных результатов. Ввиду ограниченности исследований, посвященных практике осознанности и семьям детей с расстройствами аутистического спектра, мы включаем исследования, в которых участвуют родители детей с хроническими заболеваниями, такими как астма, муковисцидоз и рак, а также детей с расстройствами аутистического спектра. Хотя мы признаем, что потребности и проблемы этих разных групп сильно различаются, результаты этих исследований могут прояснить возможные результаты, которые может дать вмешательство mindfulness для семей с детьми.

Mindfulness как индивидуальный ресурс
Воспитание ребенка с ограниченными возможностями может быть чрезвычайно сложным, и накопление напряжения от этих проблем с течением времени может увеличить стресс родителей и поставить под угрозу их психологическое благополучие (Benn et al., 2012; Cummins, 2001; Emerson, 2003; Hedov, Anneren, & Wikblad, 2002). Практика осознанности приводит к значительному улучшению эмоционального благополучия (Baer, 2003; Greeson, 2009; Grossman et al., 2004; Hofmann, Sawyer, Witt, & Oh, 2010). В частности, практика mindfulness оказалась особенно эффективной в снижении тревожности (Kabat-Zinn et al., 1992; Miller, Fletcher, & Kabat-Zinn, 1995) и депрессивных симптомов (Fincune & Mercer, 2006; Kutz et al., 1985; Teasdale, 2004) – тех самых аспектов благополучия, с которыми часто сталкиваются родители детей с РАС. Недавнее исследование с участием родителей детей с расстройствами аутистического

Модель стресса для пар, воспитывающих детей с расстройствами аутистического спектра, и вмешательство на основе осознанности

спектра показало, что уровень стресса у родителей, которые были отобраны случайным образом для программы вмешательства по развитию осознанности, снизился в большей степени, чем у тех, кто проходил программу по развитию родительских навыков (Ferraioli & Harris, 2012). В другом недавнем экспериментальном исследовании, в котором изучалось влияние программы mindfulmness на эмоциональное благополучие родителей и педагогов, работающих с детьми с ограниченными возможностями, было доказано ее опосредованное влияние на благополучие, включая стресс, тревогу, депрессию, личностный рост, регуляцию эмоций, самосострадание, качество взаимодействия родителей с детьми, прощение и эмпатическую заботу (Benn et al., 2012). В другом исследовании, посвященном вмешательству на основе осознанности, рассматривался уровень стресса родителей детей с хроническими заболеваниями; в этом исследовании было отмечено значительное снижение уровня стресса родителей после вмешательства (Minor, Carlson, Mackenzie, Zirnicke, & Jones, 2006). Вместе взятые, эти результаты подтверждают предположение о том, что вмешательства, основанные на осознанности, могут помочь облегчить стресс и улучшить навыки преодоления стресса у тех, кто ухаживает за детьми с различными проблемами со здоровьем.
В корреляционном исследовании, в котором изучалось участие отцов в жизни своих детей с нарушениями интеллекта, оказалось, что более высокий уровень осознанности у отцов связан с меньшим избеганием своих детей и большим участием в уходе за детьми (MacDonald & Hastings, 2010). Это важный вывод, поскольку существуют убедительные доказательства того, что участие отцов в жизни детей полезно для их здорового психологического развития (Bronte-Tinkew, Carrano, Horowitz, & Kimukawa, 2008; Lewis & Lamb, 2003) и что отцы часто меньше, чем матери, участвуют в уходе за детьми с нарушениями интеллекта (Bristol, Gallagher, & Schopler, 1988; Roach, Orsmond, & Barratt, 1999; Willoughby & Glidden, 1995). Последствия этого вывода заключаются в том, что осознанность как индивидуальный родительский ресурс может быть полезной для психологического развития ребенка, эмоционального благополучия отца, а также облегчения бремени матери по уходу за ребенком.

Терапия принятия и ответственности (ACT; Hayes, Strosahl, & Wilson, 1999) – это терапевтический подход, который предполагает, что психологические страдания проистекают из психологической негибкости. Поэтому психологическая гибкость развивается через “способность более полно контактировать с настоящим моментом как сознательное человеческое существо и изменять или сохранять поведение, когда это служит достижению ценных целей” (Hayes, Luoma, Bond, Masuda, & Lillis, 2006, p. 7). С помощью традиционной практики осознанности участник замечает мысли, чувства и ощущения, не пытаясь их изменить. Таким образом, АСТ особенно применима к проблемам воспитания детей с РАС, потому что мысли и чувства родителей, хотя порой и трудные, все же не являются неуместными в их ситуации. Вызов своим мыслям и чувствам или попытки изменить их, скорее всего, неэффективны и приведут к разочарованию родителей (Blackledge & Hayes, 2006).

В исследовании, в котором специалисты по практике mindfulness проводили интенсивный двухдневный семинар ACT с родителями детей с диагнозом РАС (Blackledge & Hayes, 2006), родители выполняли упражнения, которые помогли им прояснить свои ценности и осознать, как их мысли, чувства и слова мешают им придерживаться этих ценностей. Результаты продемонстрировали снижение депрессивных симптомов и психологического дистресса по сравнению с периодом до и после вмешательства, что сохранилось и в 3-месячном наблюдении. Родители также сообщили о повышении самооценки и активного преодоления трудностей, а также о снижении уровня стресса в период до 3-месячного наблюдения. Таким образом, родителям детей с РАС может быть полезно практиковать осознанность, поскольку она способствует улучшению многих аспектов благополучия.

Другие исследователи, изучавшие практику осознанности, уделяли особое внимание роли лиц, осуществляющих уход, и их влиянию на благополучие людей с ограниченными возможностями (Singh et al., 2004; Singh et al., 2006; Singh et al., 2010). В нескольких исследованиях с участием лиц, осуществляющих уход за людьми с ограниченными возможностями, целью было не прямое изучение потенциального снижения уровня стресса лиц, осуществляющих уход, а скорее изменение поведения людей путем изменения характера их взаимодействия с лицами, осуществляющими уход, что затем повлияло бы на уровень стресса лиц, осуществляющих уход. В одном исследовании обучение родителей детей с расстройствами аутистического спектра навыкам осознанности привело к снижению агрессивного и самоповреждающего поведения детей, а также к большему выполнению просьб родителей (Singh et al., 2006). Снижение стресса родителей как следствие улучшения проблемного поведения детей вполне правдоподобно. Однако эта прямая связь требует дальнейшего изучения.

Дальнейшие доказательства того, что тренинг по развитию осознанности приводит к изменениям у людей с ограниченными возможностями и, таким образом, смягчает трудности, связанные с уходом, были представлены в другом исследовании, в котором исследователи изучали результаты тренинга по развитию осознанности для лиц, ухаживающих за тремя взрослыми с глубокими множественными нарушениями, с точки зрения уровня счастья, которое они испытывали (Singh et al., 2004). Сообщается, что уровень счастья взрослых людей с ограниченными возможностями повысился не только в период, когда их опекуны проходили курс обучения осознанности, но и в течение 16 недель после него. Таким образом, очевидно, что некоторые аспекты характера взаимодействия между лицами, осуществляющими уход, и людьми с ограниченными возможностями были изменены благодаря участию лиц, осуществляющих уход. в процессе обучения осознанности, что приводит к большему счастью людей с ограниченными возможностями. Сингх и др. (2010) предполагают, что в результате тренинга осознанности у воспитателей происходят внутренние трансформационные изменения, которые проявляются в различных ситуациях; доказательством этой трансформации служат изменения в их взаимодействии как со взрослыми с ограниченными возможностями, так и с биологическими детьми воспитателей.

Практика осознанности, по-видимому, оказывает положительное влияние на благополучие людей, которые являются родителями детей с РАС, как прямым (например, снижая их собственный стресс), так и косвенным (уменьшая проблемное поведение ребенка) путем. Это положительное влияние может быть особенно ощутимым, поскольку техники осознанности, освоенные в одной среде, переносятся в другие ситуации. И, поскольку родители детей с РАС испытывают сравнительно более низкий уровень эмоционального благополучия из-за собственного стресса и проблем ребенка, техники осознанности могут быть способом решения этих проблем.



Корзина
  • В корзине пусто.